Юлия Бычкова

Биография

Интервью

Юлия Васильевна Бычкова — российский арт-менеджер, архитектор и продюсер культурных проектов, управляющий партнёр арт-парка «Никола-Ленивец» и Бюро «Никола-Ленивец». Юлия является продюсером фестивалей «Архстояние» и «Архстояние Детское», а также экспертом в области развития городских и природных территорий. Более 20 лет она занимается социокультурными проектами, ленд-артом, паблик-артом и культурными форматами, которые помогают территориям развиваться через современное искусство, архитектуру и локальный контекст.

В начале 2000-х художник Николай Полисский создал проект «Снеговики» и сделал деревню Никола-Ленивец узнаваемой за пределами области. Чем занимался парк до 2011 года, когда его приобрел Ноготков? Кто выставлялся из художников?

— В начале 2000-х Николай Полисский действительно начал позиционировать Никола-Ленивец как художественный проект. После «Снеговиков» появились «Медиа башня», «Синяя башня», «Дровник», «Ведуж». Поняв, что у него есть инструменты для создания больших ленд-арт-скульптур, он начал активно экспериментировать.
До 2005 года он во многом работал сам, но потом стало понятно, что один человек не справится с развитием проекта в таком масштабе. Тогда появилась идея фестиваля «Архстояние», к работе подключился Антон Кочуркин, а в 2006 году прошел первый фестиваль, где 22 архитектора создали 22 арт-объекта.
К 2011 году в Никола-Ленивце уже выставлялись крупные художники: группа «Стратегия не изменилась», Андрей Монастырский, Дмитрий Гутов, Александр Константинов, Александр Бродский, Юрий Аввакумов и другие.

В какой момент было принято решение превратить парк в мекку музыкальных фестивалей?

— Это происходило постепенно. Интеграция музыки в парк и фестивали была напрямую связана с экономикой впечатлений: люди приезжали не просто посмотреть объект, а получить полноценный эмоциональный опыт.
Когда к 2011 году парк начал развиваться уже как музейный продукт, стало понятно, что музыку нужно включать в программу — она усиливает впечатления и дополняет визуальные арт-объекты. Сначала это были музыкальные инсталляции и перформансы в рамках «Архстояния», затем появились отдельные музыкальные проекты и фестивали.

Первые арт-объекты создавались из природных материалов местными. Сохраняется ли этот принцип и сегодня?

— Да, этот принцип сохраняется. С самого начала было важно, чтобы арт-объекты естественно руинировались и были сделаны из природных материалов, которые со временем возвращаются в землю.
Но сейчас подход к экологичности стал шире: важны не только материалы, но и то, как объект утилизируется, как за ним ухаживают, как он вписан в среду. При этом, например, бетон не всегда вреднее природных материалов, если учитывать весь цикл его производства, эксплуатации и утилизации.

В интервью 2020 года говорилось о планах создания образовательного центра для молодых художников. На какой стадии сейчас этот проект?

— Эту мечту уже удалось реализовать: в парке создали Школу Никола-Ленивца. В ней уже проучились около 200 студентов из 19 регионов России.
Проект помогает выполнять миссию парка — наполнять страну качественной культурой и искусством. Осенью планируется новый набор в школу, туда ждут всех желающих.

Есть ли фестивали/парки, на которые вы ориентируетесь и чьим примером вдохновляетесь?

— Парк находится в постоянной конкурентной среде, потому что фестивалей в России много, и с каждым годом их становится больше.
В Никола-Ленивце внимательно следят за фестивалем в Выксе, где ценят бережное отношение к городской среде и современной культуре. Также близок театральный фестиваль «Синтез» в Суздале — за работу с местным контекстом.
Еще выделяют фестиваль «Интервал» в Нижнем Новгороде — за масштаб и смелые эксперименты, а также Outline — за развитие собственной экосистемы и особый формат взаимодействия со зрителем.

Есть ли у вас планы федерального уровня? Какого эффекта в масштабах страны вы бы хотели добиться?

— Да, такие планы есть. Парк хочет распространять свою экспертизу работы с территориями через культуру по всей стране. В этом помогает Школа Никола-Ленивца.
Команда готова «высаживать фестивальный десант» в разных точках России — через качественный паблик-арт, резиденции, фестивали и культурные интеграции. В парке считают, что культура — самый мягкий и устойчивый способ вывести территорию на новый этап развития.

Сегодня «Николо-Ленивец» — узнаваемый бренд, который ассоциируется с экспериментальным искусством и фестивалями. Какой он будет через 10 лет?

— Хотелось бы, чтобы через 10 лет в Никола-Ленивце продолжала развиваться современная культура для авторов из России и дружественных стран.
Важно, чтобы появилась преемственность и передача накопленного опыта через образовательную институцию, работающую на всю страну. Еще один важный ориентир — развитие сельского хозяйства и агломерации бизнесов вокруг Никола-Ленивца и всего Дзержинского района.

Если посмотреть назад, были ли «неожиданные провалы» или наоборот, «неожиданно успешные» моменты в парке, на которые никто не делал ставок? Чему вас они научили?

— Да, конечно. Никола-Ленивец — это поле экспериментов, а эксперименты могут быть как успешными, так и неуспешными.
Например, «Скорая тропа» — батут длиной 54–57 метров, который в 2012 году стал самым длинным батутом в России. Его делали с опаской, но проект получился очень успешным: он попал во многие зарубежные медиа и даже оказался на обложке китайского Elle. Это принесло парку международное внимание.
Бывали и технологические неудачи. Например, масштабный проект «Поле моей мечты» с Александром Штанюком не удалось реализовать на 100%, хотя подготовка началась заранее и ресурсов было много. Главный вывод — для сложных экспериментов нужно закладывать больше времени, ресурсов и обязательно делать тестовые модели.

Помогает ли государство вам с развитием парка?

— Да, парк плотно сотрудничает с администрацией Калужской области. Никола-Ленивец — одна из визитных карточек региона.
Благодаря губернатору Владиславу Шапше в парк провели дорогу, и теперь до него можно комфортно доехать примерно за три часа. В парке надеются, что это сотрудничество будет укрепляться и дальше.

Какие важные цифры вы можете назвать в жизни Николо-Ленивца?

— На территории Никола-Ленивца уже прошло порядка 100 фестивалей. Если считать Масленицу, то в парке съели примерно 100 тысяч блинов.
Сам парк занимает 650 гектаров и считается самым большим арт-парком в Европе. Еще из необычных цифр: на территории есть «самый дырявый сарай» с 75 тысячами дырочек и «дом из шишек», на который ушло около 5 тонн шишек.

Есть ли лимит гостей, которые могут посещать парк? Сколько максимально к вам приезжало людей? Из каких городов к вам приезжают чаще всего?

— Лимит есть, но он зависит от состояния инфраструктуры. Раньше проходил большой музыкальный фестиваль, который собрал около 20 тысяч человек, но это было некомфортно: природа долго восстанавливалась.
После этого парк установил лимит — до 12 тысяч человек одновременно на территории. Если инфраструктура будет готова к большему потоку, парк сможет принимать и 50–60 тысяч гостей, но это уже будет совсем другой проект.
Приезжают со всей России, из ближнего зарубежья, а в последнее время — также из арабских и азиатских стран.

По какому принципу вы решаете, с кем будете сотрудничать? Есть ли важные моменты, которые нужно учитывать тем, кто хочет с вами работать или зайти в коллаборацию?

— Главный принцип — совпадение по ценностям. Для парка важны умное искусство, концептуальная архитектура, практики, экологичное отношение к среде и серьезное художественное высказывание.
Если речь о брендах, то оцениваются не только ценности, но и комфорт в партнерстве: важно работать спокойно, в одном состоянии и формате. У парка уже есть своя привилегия — выбирать партнеров, которые понимают деловую этику, умеют работать в эмоциональном маркетинге и любят современную культуру.

Поступают ли сегодня предложения о сотрудничестве от зарубежных художников/компаний? С кем бы вы хотели сделать коллаборацию?

— Зарубежные художники периодически пишут. Парк с удовольствием формирует портфель иностранных проектов и надеется, что в ближайшем будущем сможет сотрудничать с художниками из ближнего и дальнего азиатского зарубежья.
Среди желаемых имен — Шао Фан, Фурелисао, а также Варя Трайкова, которая сейчас живет в Варшаве и могла бы сделать для Никола-Ленивца очень сильный проект.

Когда вы поняли, что парк «нужно расширять» и создавать инфраструктуру? Как решался вопрос сохранения первозданного вида парка?

— Это стало понятно после прихода Максима Ноготкова. Он увидел, что арт-объекты создают не только художественное высказывание, но и экономику впечатлений, а значит — пользовательский опыт.
Стало очевидно: чтобы экономика парка работала, нужно увеличивать длительность пребывания гостей — не с трех часов, а до двух дней. Так появилась необходимость в гостиницах, ресторанах, маршрутах, экскурсиях и другой инфраструктуре.
При этом главный принцип — не подчинять природу инфраструктуре, а наоборот: строить все вокруг идеи и ландшафта.

Какие каналы продвижения принесли вам самый большой отклик?

— В разные периоды работали разные каналы. В самом начале это было сарафанное радио, затем активно подключились соцсети.
Большой отклик давали сами арт-объекты — например, «Скорая тропа», которая принесла парку международную известность и была напечатана на обложке китайского издания. Поэтому лучше всего сработали именно арт-объекты: они становились инфоповодом, визуальным образом и каналом продвижения одновременно.

Как вы работаете с сезонностью и привлекаете туристов? Про знаменитую Масленицу мы наслышаны, а что вы делаете зимой?

— Парк работает с сезонностью через специальные проекты под разные периоды года. Зимой это Масленица, в Никола-Ленивце — лесное пробуждение, выходные с дядей Колей и другие форматы. Летом включаются основные продукты парка.
При этом сезонность остается серьезным вызовом, особенно в низкий сезон. Сейчас парк активно работает с вузами и профессиональными сообществами, чтобы использовать Никола-Ленивец как площадку для коллабораций, практик, семинаров и имбилдингов.